Часть 2. Глава 2.

В 1482 году в Соборе Парижской Богоматери произошло венчание двух представителей одних из самых старых фамилий.
Флёр-де-Лис и Феб де Шатопер стали законными супругами. И теперь Флёр увидела скрытую от неё раньше сторону своего мужа. Сначала он просто иногда пропадал в кабаках и прочих подобных заведениях, а потом... Потом вышел приказ о понижении капитана де Шатопера до звания старшего лейтенанта. И тогда Флёр жить с мужем стало и вовсе не выносимо. Семейная жизнь не складывалась: Феб никак не мог примириться, что он понижен в звании. А потому он стал всё чаще и чаще пропадать в кабаках. Всё, что только можно было продать, Феб продавал и напивался. Он прокутил всё приданое, которое перешло ему в собственность. Бедной Флёр-де-Лис чудом удалось спасти дом и поместье в пригороде Парижа. Их поместье она втайне стала сдавать в аренду. И на эти только деньги она и жила. То, что получал Феб, она не видела ни разу - все эти деньги немедленно спускались в первую же неделю на вино и шлюх. Жизнь потекла безрадостным, но всё же равномерным чередом. А тут на Феба свалилась как снег на голову ещё одна новость: Флёр сообщила, что ждёт ребёнка. И два дня после этого разговора Феб дома не появлялся.

Девушка была в ужасном состоянии: её жизнь стала похожа на выжженное чёрное поле - безжизненное, ужасающее и, главное, без какой-либо надежды на то, что оно когда-нибудь снова будет зеленеть и цвести под солнцем. Она ни на что уже, кажется, не надеялась и ничего не ждала. Она как будто привыкла, что так всегда будет, и покорно смирилась со своей долей. Единственным выходом в свет для неё теперь была обедня в воскресение каждую неделю. После проповеди она преклоняла колени и молилась, а потом шла на исповедь. И всегда к одному только человеку - мэтру Фролло.

В 1485 году произошло ещё одно событие, вошедшее в мировую историю под названием "Мятеж Людовика XII". В Бретань был направлен и полк, к которому принадлежал и лейтенант де Шатопер. Бои шли довольно долго, а Флёр почти не получала писем от мужа. Каким бы он не оказался на самом деле, - в душе она ещё носила образ того Феба, коим он был для неё до свадьбы. И любила его.

К Дню поминовения усопших Флёр-де-Лис сообщили, что её муж погиб. Она не могла однозначно сказать, что это как-то особенно расстроило её или, наоборот, обрадовало - это просто случилось, вот и всё. И Рождество девушка встречала беременная и в трауре. Но для неё наступило время относительного спокойствия: она уже не волновалась за судьбу свою и своего ребёнка. Жизнь пошла привычным чередом, а Флёр ждала дня, когда её дитя появится на свет.

И вот, в конце 1485 года Флёр-де-Лис родила совершенно очаровательного мальчика с ярко-голубыми глазами и светлыми волосами. Он не был очень похож на отца, больше на мать, но соединил в себе черты обоих родителей наилучшим образом. Мать и бабушка не чаяли души в мальчугане. Флёр целыми днями расшивала ему башмачки, рубашечки, штанишки и прочие вещи. И Люсьен (так окрестила его мать) стал её единственной отрадой в жизни.

В одно прохладное мартовское утро Флёр-де-Лис вышла на балкон и обнаружила на полу очаровательный букетик. Между тем было довольно рано и людей поблизости не наблюдалось. Девушка подняла цветы и зашла в дом в задумчивости: кто бы мог подбросить ей цветы на балкон, да ещё и так рано? Поставив их в вазу, девушка стала расчёсывать волосы, одновременно пытаясь понять, кто же этот человек? Она перебрала всех знакомых, друзей, да и просто тех, о ком что-то знала - нет, все они отвернулись от неё, когда её мужем стал Феб. Кто же тогда?

— Сегодня пятница, подожду до воскресенья, а там поговорю с мэтром, - рассуждала она вслух, зная, что её точно никто не слышит.

* * *

Мэтр Фролло не появлялся на людях по нескольку дней, даже с Квазимодо он почти не говорил. Он не мог поверить: она, Эсмеральда, после четырёх лет отсутствия, прошедшая за волосок от смерти, - снова в Париже, снова рядом с ним. Что это: искушение Дьявола или благословение Ангела? Наказание или дар Небес? Даже алхимия перестала увлекать его. Фролло целыми днями сидел в кресле, склонив голову на руки.

— Я разве неясно сказал: никого?! - крикнул он на причетника. - Никого! Будь то даже король. Я никого не могу видеть. Никого не пускать ко мне. Я болен, занят, - да что угодно! А теперь вон!

Клод захлопнул дверь, приложил руку ко лбу, помотал головой и сел обратно в кресло, шумно выдохнув.
— Господи, когда же всё закончится? Четыре, четыре года я терпел, я ждал, я воспитывал себя... Что же теперь? Она вернулась. Не думать о ней? Мне легче руки наложить на себя, чем заставить себя не думать о ней. Но так я ничего не добьюсь... Что же делать, что же мне делать, Господи?

— Мэтр, - постучали в дверь. - Мэтр!
— Кто там? - нервно отозвался Фролло.
— К Вам мадам де Шатопер, - робко ответил причетник.
— Я сейчас спущусь. Передайте ей это.

Послышались удаляющиеся шаги за дверью. Фролло надел плащ, надвинул капюшон посильнее на глаза, опустил голову, сложил руки и вышел из кельи.

Девушка уже ждала его в исповедальне.

— Итак, дочь моя, ты хочешь покаяться?
— Да, отец мой, ибо я грешна. Но я пришла не только за этим. Мне нужен Ваш совет.
— Совет? Говори, тогда я скажу, смогу ли я помочь тебе.
— Отец мой, я вдова, но каждое утро я нахожу на балконе или на пороге дома цветы, а в воскресение мне передают их через кого-нибудь. И я не знаю, кто этот таинственный человек. Что мне делать?
— Смирись, дочь моя, ибо пути Господа нашего неисповедимы.
— Стоит ли мне отвечать на эти знаки? Ведь я в трауре.
— Оставь всё на разумение Господне.
— Спасибо Вам, отец мой.

Флёр-де-Лис удалилась, оставив Фролло в смятении: почему-то он подумал о брате. Тот стал так странно вести себя: перестал шляться по кабакам и шлюхам, а деег просит чуть больше обычного...

* * *

Фролло всё так же сидел в своей келье, предаваясь безрадостным мыслям. Цыганка уже не та: она повзрослела, она увидела реальную жизнь. Клопен умер. Фролло с болью подумал о том, как ей было, да наверное и сейчас, плохо. Он вспомнил о том, как нашёл своих родителей. Маленькая слезинка скатилась по впавшей щеке священника. Он поспешно вытер её и решил дождаться ночи, а тогда пойти к ней. Он не знал, желал ли он её так же неистово, как четыре года назад, или его чувства стали более уравновешенными?

Вечер наступил быстро, ночь пришла ещё быстрее. Невидимый под её покровом, Клод прошёл в монастырь. Он без труда нашёл келью цыганки. Ночь была тёмная.
Он сел на край её матраца и стал вглядываться в её черты лицы под неверным светом свечи. От его прикосновений (ибо просто рассматриванием Фролло не ограничился) девушка проснулась.
— Кто Вы? - испуганно спросила она.
— Ты знаешь...
— Вы! Тот самый священник!..
— Тише, не кричи. Я не сделаю тебе ничего. Я хочу поговорить с тобой.
— Поговорить?
— Если бы я хотел сделать то, чего ты боишься, я не стал бы говорить с тобой, - он горько усмехнулся. - Эсмеральда, тогда, четыре года назад, тогда я хотел заполучить тебя во что бы то ни стало. Но не сейчас. Ты многое пережила - я понимаю тебя. Я сам пережил смерть родных людей. Но я всё так же люблю тебя. Все эти годы, что тебя не было, я молился о тебе, чтобы Господь сохранил тебе жизнь, чтобы уберёг тебя от всего самого страшного, что только есть на Земле. Я не помню, говорил ли я тебе, но... я люблю тебя. Я сомневался: так же сильно я люблю тебя или мои чувства угасли? Но от одной мысли о тебе, от одного звука твоего имени во мне разгорается огонь. Я люблю тебя. С тем же неистовством, так же сильно. Я люблю тебя, - он произнёс это как приговор. Его вид был ужасен: он был жалок, он стоял перед ней на коленях, а она, оторопевшая, не могла произнести ни звука. - Эсмеральда, прошу, доверься мне. Позволь, я отвезу тебя в своё поместье. Вот-вот, я уеду туда жить совсем - а в Париже Инквизиция, я не переживу, если они схватят тебя...
— Я ведь в Соборе...
— Да, ты через многое прошла, но так же наивна: если это будет нужно королю, он забудет о праве убежища. Подумай о моём предложении - позволь мне спасти тебя. О большем я не прошу тебя.
— Нет, монсеньор, я не могу. Вы выкрали меня, а теперь хотите сделать любовницей... Уж лучше меня повесят!
— Какие громкие слова. Когда будут казнить кого-нибудь, ты обязательно посмотришь. А теперь прощай. По крайней мере, мне ясно пока, что я должен делать.

Фролло поднялся, завернулся в плащ, забрал фонарь и скрылся в лабиринтах Собора.
Цыганка была поражена его словами: она думала, он забыл её, а он... Она вовсе не ожидала этого. Но предложение Фролло она всё так же считала безумством. "Посмотреть на казнь?" - эта мысль не давала ей покоя. Ах, если бы поспать... К счастью, она так переволновалась, что сама не заметила, как уснула.