Глава 2. (Новый вариант).

На улице мела осень, раскрашивая ветер листьями.
На скамейке в парке сидели два пожилых мужчины и неспешно разговаривали. Один из них был довольно мрачным, словно рассказ другого всё больше печалил его слово за словом. Второй же рассказывал так, будто помнил всё в точности до слова.

Первому мужчине можно было даль не больше пятидесяти лет, хотя ему исполнилось уже семьдесят восемь. Его черты были слабо искажены возрастом, а глаза, карие глаза были по-прежнему ясны. Его жесты были разнообразны, но скупы, однако, передвигался он вполне ловко и сумел не набрать вес. Он всё так же писал альбомы, работал на телевидении, а потому и сохранил форму. Его произношение не было чистым, акцент был слышен и распознаваем сразу, особенно иностранцами. Именно он-то и был рассказчиком. Он рассказывал всего про один вечер. Тот, который перевернул его жизнь, жирной чертой разделил на «до» и «после». Тот вечер, который едва не разрушил его изнутри. Он почитал себя ничтожеством, после той ночи. Он не верил, видимо, до сих пор, что всё это и действительно было. Иногда, прямо посреди рассказа, он останавливался, верно, чтобы убедиться, на самом ли деле всё вокруг существует, а не простая ли это иллюзия. Некоторые моменты вызывали у него смущение, но он продолжал говорить, будто смотрел страху в глаза. И это придавало ему сил. Слово за словом.
Его поседевшие волосы изрядно поредели, на макушке образовалась небольшая плешинка. От его волос не осталось былого великолепия. Но ничто: ни возраст, ни седины не изменили его вкуса в одежде он был одет так же, как и в молодости. В том же стиле. И повадки его - тоже молодецкие.

Второй мужчина явно отличался по возрасту, но по его внешнему виду ему можно было дать его настоящие годы. Это был степенный старичок, не утративший ни жизнелюбия, ни скрытого обаяния, ни выдержки. Он чем-то напоминал вино - приобретённые годы таким людям, как он, идут на пользу. Он был одет в костюм, а поверх был надет строгий тёмно-серый плащ. Он отпустил бороду, не позволяя ей в то же время отрастать беспризорно. В его руках была тросточка из красного дерева.
Теперь он редко появляется на телевидении, почти не участвует в праздничных вечерах и не издаёт альбомов. Его личная жизнь сложилась неудачно: первая жена ушла от него, а вторая, беременная двойней, погибла в дорожной катастрофе тридцать лет назад. Тогда он чудом спасся. Она умерла на его руках. И он поверил в Бога. Он молил, чтобы он упокоил их души на небе. А на похоронах шёл слепой дождь. Он решил, что его молитвы услышаны.
Он заперся в кабинете, а потом вынес оттуда листы с нотами четырнадцати композиций - её любимое число и его любимый стиль. После этого его карьера, так стремительно начавшаяся, так и осталась на том же месте.
Он вслушивался в каждое произнесённое незнакомцем слово. И мрачнел.

* * *

Наконец, он перестал говорить. Второй выдохнул.
— Почему Вы решили рассказать мне эту историю?
Через минуту молчания незнакомец ответил:
— Вы были не против. Вы не знаете ни меня, ни того человека. Так почему нет?
— Вы правы. А что стало с тем человеком?
— Не знаю. Я не встречался с ним больше. А почему Вы спрашиваете?
— Занятная история, потому и спрашиваю. Навряд ли, у неё банальная концовка.
— Может быть.
— Хотите её узнать?

Решающий ход был сделан сейчас, и изнутри безвестного рассказчика пронзила молния. Он сидел отупев, молча смотря на своего палача.
— Говорите. Вы что, знаете этого человека?
— Итак, после той ночи тот мужчина вернулся домой, к жене. Но та, сочла его сумасшедшим, вызвала врача, и его увезли. Сначала в общую палату, а потом упекли на год в дом умалишённых. Там, на одном из плановых обследований, открылось, что он был будущей матерью. Ну, видите, ведь я обещал необычную концовку! Что ж Вы так приуныли? Так вот, там родилась прелестная девчонка. Как всё прошло - известно одному Богу. когда же его выпустили оттуда, то выяснилось, что жена его от него ушла. Он был один с ребёнком на руках. Прошло три года, он женился, но уже по любви. А, первый брак был фиктивный, ради работы, не более. Они жили как брат и сестра. Так вот, - мужчина перевёл дыхание, - он счастливо прожили ещё почти семь лет, но потом она погибла. И он поверил в Бога. Но она была беременна от него. Он молился за их души, и на похоронах пошёл слепой дождь. А потом наступили годы забвения. Вспышка - и забвение.

Незнакомец будто не верил услышанному.
— Откуда Вы знаете это, в конце концов?
— А ты не узнаёшь меня? - с хитринкой посмотрел на него второй мужчина.
— Так... это... ты? - он задыхался, а тот, видимо, давно узнал его.
— Да, это я. Это я.
— Ты... Вы лжёте, он уехал в Канаду!
— Верно, потом я уехал в Канаду, но я периодически возвращаюсь сюда, - кивнул в подтверждение мужчина.
— Этого просто не может быть!
— Но ведь я здесь сижу, значит, может.
— Ты и есть...
— Да, я и есть Флоран, Микеланджело. Может, меня и покарёжили годы, но тебя они щадят, как и всегда.
— Ты... ты! ТЫ!
— Я не держу на тебя зла, но и любви я тоже не испытываю.
— Все писали, что ты умер. Я решил, что ты тогда...
— Нет. Я ещё долго пожил, как видишь. Я знаю, что ты живёшь в Италии.
— Да, я вернулся почти сразу. Сбежал, точнее.
— Тебя, наверное, ничто не убьёт, Микеле.
— Но твоя жена, кто она?
— Маэва. Ей срочно нужен был брак, она хотела удочерить одну девочку, одной ей было бы нельзя. Я согласился. А кто же твой помощник?
— Масс. Ему было просто тогда подбираться к тебе. А мне то и нужно было. Тогда твоя вторая жена...
— Это Тамара. Наш роман начался после "Моцарта". Я думал, что мы проживём дольше.
— Флоран, Фло... Я несу на себе тот вечер как печать, как приговор. Сорок лет, сорок лет ровно.
— Ровно?
— Да. Сегодня тот же день, только год другой.
— Прощай.
— До свидания.

@темы: Микеле, Моцарт рок-опера, Фло