Часть 2. Глава 15.

— Это был... он... понимаешь, ОН!
Я сидел на диване, обхватив голову руками и вперившись взглядом в пол. Она сидела рядом, бледная и ошарашенная новостью.
— Я ожидал увидеть кого угодно, но!.. Господи, как я устал от всего этого! - я откинулся на спинку и закрыл глаза, сосредоточив слух на происходящем вокруг. Шум на улице заглушил на мгновение мысли.
— И что теперь? - тихо спросила она.
— Я не знаю... - я тяжело вздохнул - грудь будто сдавило тисками. - В театр мне пока идти не стоит, скажешь, что я серьёзно заболел. Из дома выходить не буду, нет. Запрусь пока. Никого не хочу видеть!
— Хорошо, я скажу. Ты уверен, что это он? - я встретился глазами с её пристальным взглядом.
— Я, конечно, ударился головой, но его я всегда узнаю. Да, это был он.
— Я тебе верю, я куплю тебе еды, раз ты никуда не будешь выходить. Но что произошло?

Я рассказал ей всё - как вырвался, как догнал его, что было потом. Она не проронила ни слова, лишь смотрела на меня и молчала.

Подул ветер. Холодный. Я встрепенулся от ударившего в спину порыва. Меня словно обдало ледяной водой, мысли в голове, до этого спутанные, пришли в относительный порядок. Картина вчерашней ночи, прежде смазанная, всплыла так чётко и ярко, что я зажмурился.

Она вздохнула, поняв моё состояние, и ушла. Вернувшись в комнату, она протянула мне чашку кофе, в которой, судя по аромату, был ещё и коньяк. Ответив ей коротким "спасибо", я прильнул к чашке и выпил за раз, наверное, половину объёма. Отставив её в сторону, я выдохнул, закрыв глаза, потом перевёл взгляд на жену, стоявшую с подавленным видом.
— Я виновата, - еле слышно сказала она.
— Что? С чего ты это взяла? - поразился я. - Боже, откуда такие мысли?
— Ведь из-за того, что что-то может произойти со мной, ты ездил туда. Значит, я виновата.
— Услуга за услугу. Хотя ты делаешь гораздо больше меня.
— Ну а теперь ты носишь ребёнка! - она всплеснула руками. - Я виновата, я ведь знаю это...
— Ни в чём ты не виновата, перестань.
Она подняла на меня удивлённые глаза, с пару секунд посмотрела мне в глаза и ушла.

Только этого мне не хватало! Вместо того, чтобы решать проблемы, которые навалились, я ещё за ней должен бегать! Ладно, это не смертельно, справлюсь. Всегда справлялся ведь...

* * *

Ночь нахлынула живительным потоком, словно скрыв внутри себя все страхи, проблемы, ужасы... Не осталось ничего, всё ушло, забылось, растворилось в темноте, словно в кислоте. Даже я сам. Пустота. И голос. Холодный. Звучавший в глубине подсознания, словно вынося мне приговор, делящий мою жизнь на до и после...

* * *

Я отвык проводить ночи в одиночестве, пусть это было ужасно, но в этом... было своё, особое, жестокое, пусть и пугающее очарование. Я был один, даже на улице не было ни души, и становилось жутковато. Я закрывал глаза, и тут же всплывал взгляд полных немой злобы глаз, его камзол, который я так привык видеть, как только приезжал в театр. Его любимый. Я знал это. И вот я вижу этот камзол, его любимые манжеты в такой обстановке, и становится больно за то, что я так близко подпустил это чудовище к себе. Осознание подкрадывалось кошачьими шажками, и я погружался в размышление "Почему я не сбежал после первой встречи?" всё глубже и глубже, и почему-то единственным ответом становилась фраза "Мне это нравилось". Как бы не было страшно, но я понимал, что это было правдой. Я вспоминал все сцены, слова, я помнил поминутно почти все действия каждой встречи, и... это не вызывало у меня отвращения. Но это вызывало презрение к нему. Я чувствовал, что не смогу смотреть на него без ненависти, без... без желания, чтоб он исчез с лица земли и, по возможности, из моей памяти. Это было невозможно, я это прекрасно понимал, но, ввиду неиссякаемого оптимизма, продолжал терроризировать подобными мыслями свой мозг.

* * *

Я всё время думал, почему, почему у меня не было на него агрессии? Почему мне не хотелось ему врезать при встрече, заказать его в конце концов?
И, кажется, я дошёл до ответа: потому что я просто не мог противиться той энергии, которая исходила от него. Люди то тянулись к нему, как бабочки к свечке, то отпрыгивали, как пьяные лягушки. Странный он всё же человек.

* * *

— Как настроение, господа? - директор подошёл к нам, а мы стояли друг против друга и сверлили друг друга взглядами.
— Хорошее, - он словно выплюнул это слово. Потом развернулся на каблуках и ушёл.
— Да, вполне неплохое, - машинально ответил я, повернув в другую сторону, но всё же я успел поймать на себе недоумённый взгляд директора.

* * *

Прошло уже около трёх недель жизни без выхода на улицу. Сразу после того вечера меня прекратили донимать. Кто знает, что они подумали: может, решили, что я умер, может, что я заболел и умер, - кто скажет? Только вот он навряд ли так подумал, поскольку она рассказала мне, что когда она ходила к директору по поводу моей "болезни", он был неподалёку и вполне мог это слышать. Но виду не подал. Что ж, всё тихо, и это неимоверно меня радует. Однако, я не мог оставаться в доме и дальше, слишком уж неправдоподобно.

Через два дня я появился в театре.
Он посмотрел на меня лишь раз, и больше я его не видел. У него были такие глаза, будто он готов накинуться на меня и растерзать, прямо тут, в центре столицы. В жизни его таким не видел и больше не хочется. Вообще его больше видеть не хочется! Но придётся, ибо на концертах мы будем вместе. И никто, ни одна живая душа не должна узнать, что произошло. Никто, кроме нас троих.

* * *

Дни шли, сменяясь, но все были на один лад. Мне было и плохо, и жутко, и страшно, и стыдно перед женой. Тем не менее, моё состояние не ухудшалось, а даже наоборот. Но я всё не понимал одного - КАК я буду рожать. Простите, через что? Но это будет нескоро, надеюсь, врачи что-нибудь да придумают.

* * *

Заканчивался очередной вечер. Было так же темно, непонятно. По-прежнему вечер был холодный. Мне не хватало нашего прежде тёплого общения, а от осознания, что ему больше не бывать становилось ещё хуже. Она пыталась меня поддержать, но разве это поможет? Я понимал, что навсегда порвал с ним связь. Или я ошибался?

@темы: Микеле, Фло, Моцарт рок-опера