• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: нотр дам де пари (список заголовков)
22:18 

Опоздание?!

Часть 2. Глава 1.

Четыре года спустя.

Жизнь в Париже шла своим чередом, однако же, и тут произошли некоторые изменения, которые не то, что бы сильно повлияли на быт города или вовсе коренным образом изменили его, тем не менее. Умер Людовик XI, на престол взошёл его сын Карл VIII. Но так как ему было только 13 лет, Францией управляла его старшая сестра Анна. Начались войны, затянувшие страну в свой бесконечный круговорот. Регентше и её мужу нужно было насыщать своё честолюбие.
В духовной жизни, которой, казалось, чужды какие бы то ни было серьёзные новшества, но епархия посчитала, что на должности архидьякона и второго викария епископа мэтр Фролло уж больно засиделся, да и выслужился порядком, а посему после долгих совещаний и переговоров, решено было рукоположить отца Клода в сан епископа.
Итак, в 1485 году новым епископом стал преподобный Клод Фролло, который, по сути, занимался всё теми же делами, разве что службы не вёл, а прибавилось ему жалование и бумажная волокита, от которой мэтр Фролло ранее был избавлен. В Соборе Богоматери его присутствие более не требовалось, как и в самом Париже.
Как только его посвятили в епископа, Клод тут же уехал из Парижа в своё имение в пригороде. Он надеялся, что когда ему даже стены не будут напоминать цыганку, он сможет полностью посвятить себя Богу. Он так давно не отдавал ему себя целиком. Он всегда был поглощён какими-то мирскими заботами, что даже не мог вспомнить, когда он последний раз вкладывал всего себя в молитву.
— Плоть, вот что занимает меня, - сказал мужчина. - Мне нужно... Нужно усмирить себя. я должен направить свой разум к науке, а свою душу - к вечному Богу.
Он говорил эти слова, но сам не очень верил в них: в Боге он был давно разочаровался, наука не давала ответов. Алхимия была его последним пристанищем.
— Сколько смертных приговоров я вынес за такие опыты, называя тех людей колдунами! И чем я занимаюсь сам?
Он не боялся этих слов, он был один в этом доме. Он привёл некоторые комнаты в то вид, который имели его келья в Соборе и кабинет. Тем не менее, он больше не был мрачным архидьяконом. Здесь были только люди, которые служили ему в доме, и крестьяне, работающие на его полях где-то далеко отсюда.
Шёл 1486 год.
Теперь он был епископом. Он ещё не до конца свыкся с этой мыслью, однако, его знания и навыки помогли ему довольно скоро освоиться в новом сане. В Париж он наведывался несколько раз в месяц, потому что хоть и не стоило ему приезжать туда, но Собор стал его домом и так просто отвергнуть и забыть его он не мог.
— И наверное, никогда не смогу, - сказал он, поднимаясь в звонницу.
Он каждый раз хотел зайти к Квазимодо и спросить, как тот живёт, но почему-то он никогда не мог решиться на этот шаг.
Когда Фролло поднялся, то не обнаружил приёмного сына в его келье. Тогда он прошёл выше, к самым колоколам, наверх в башню, под самую крышу.
Квазимодо сидел у Большой Марии и разговаривал с нею. Теперь только колокола составляли ему компанию. Фролло, конечно, не был примером разговорчивости, но он каждый день пару минут, но всё-таки разговаривал с приёмным сыном. А после его отъезда горбун остался совсем один.
Клод подошёл сзади и стал слушать:
— Когда-нибудь, Мари, он приедет сюда... Но он теперь такой важный, у него много дел. Ему не до нас. Я ведь только приёмыш, урод, горбун, исчадие Ада. Но ничего, когда-нибудь, Мари, он приедет. Слышишь?
Фролло обошёл Квазимодо и тенью навис над ним:
— Я здесь, - отчётливо сказал он.
На лице Квазимодо появилась улыбка, он встал и опустил голову:
— Я в Вашем распоряжении, господин.
— Я хочу, чтобы ты уехал со мной.
— Но, господин...
— Разве ты не хочешь этого?
— Здесь колокола...
— Ладно, поразмысли, где ты хочешь остаться: со мной или с колоколами, а я пока решу кое-какие вопросы внизу.
— Хорошо, господин.
Фролло ушёл, а Квазимодо вновь остался в одиночестве.

— Ну вот, Мари, как я покину вас? Это же мой дом - этот Собор. А Фролло мой повелитель и господин. Разве можно выбрать между повелителем и домом?..

Фролло спустился вниз, подошёл к новым архидьякону и викарию, дал им несколько указаний, потом посмотрел вверх, в сторону звонницы.
— Ваше преосвященство, Вы ищете Квазимодо? - обратился к Клоду архидьякон.
— Нет. Я знаю, где он. Смотрю на Собор. Сложно отвыкнуть от места, где ты провёл полжизни.
Архидьякон понимающе посмотрел на него, потом решил, что не стоит докучать епископу, а особенно Фролло, а посему решил уйти.

Оставшись один, Фролло обошёл Собор, а потом поднялся к себе в кабинет, который попросил оставить для него. Ему не отказали, так как желающих забраться столь высоко не было, и никому не хотелось так высоко подниматься каждый раз.
Внутри всё было так, как когда он уезжал в последний раз. Клод подошёл к окну - ведь именно через него он услышал в тот день девушку. Сразу же в голове всплыли все воспоминания того дня:
— Если она жива, то ей, должно быть, исполнилось 19 лет, - тихо сказал Клод. Его взгляд упал на запись на стене: РОК. Это слово, написанное им на греческом, снова вселило в него неведомый ужас и Фролло отшатнулся к стене. Он не хотел вспоминать всё, что было четыре года назад.
— Эти раны стали постепенно заживать, хотя, - усмехнулся мужчина, - кого я хочу обмануть! Я всё так же думаю о ней ночи напролёт...
Фролло приложил руку ко лбу и устало потёр виски:
— Не стоит расслабляться. Я должен посвятить себя Богу, как это было когда-то. К тому же, у меня довольно работы. Я не буду успевать вспоминать о ней.
Выходя из своего кабинета, Клод обернулся к окну, потом к стене, тряхнул головой и быстрым шагом устремился в сторону звонницы.

Квазимодо сидел так же спиной ко входу, обняв Большую Марию. Клод подошёл к нему, тронул его за плечо и спросил:
— Что ты решил?
— Господин, - сказал горбун, вставая на колени, - вот, что я могу Вам сказать. Я принадлежу Вам всем своим существом, ни одна собака так не любила своего хозяина.* Но я не могу покинуть Собор, это мой дом, в котором я вырос. Если Вы будете изредка навещать меня, то я уже буду счастлив.
Квазимодо стоял на коленях, склонив голову в ожидании гнева. Но гнева не последовало. Фролло прикоснулся к его голове - горбун поднял на него взгляд. Клод знаком приказал ему встать:
— Это твоё решение. Раз ты хочешь жить в Соборе, то так тому и быть. Я обещаю навещать тебя несколько раз в месяц.
На уродливом лице горбуна отразилась радость:
— Спасибо, господин.
— Ты всегда можешь приехать ко мне. От того, что я живу не в Соборе, ничего не изменилось: ты всё так же мой приёмный сын, и ты так же можешь прийти ко мне.
— Спасибо, господин.
— А теперь, Квазимодо, я должен идти. До скорой встречи, - Фролло развернулся к лестнице.
— До свидания, господин.

* * *

В один из дней, когда оставалось меньше недели до празднования Дня св. Михаила**, Фролло сидел в своём кабинете, занимаясь ставшей привычной ему бумажной волокитой, но в дверь постучали. Оказалось, что это распоряжение архиепископа: он был весьма разгневан беспорядками, учинёнными неизвестной шайкой, вблизи ворот Сен-Антуан. И он приказывал епископу Фролло разобраться с этими бесчинствами. Конечно, в его распоряжении была парижская армия.

Следующим утром, буквально на рассвете, Фролло выехал на место действий и уже к обеду был на месте.
Зрелище, представшее перед его глазами, было ужасным: над местностью там и тут вились клубы дыма. Фролло сказал кучеру ехать в ближайшую деревню.
Клод постучал в дверь, но никто не откликнулся. Тогда он постучал в окно:
— Это епископ, откройте! Я приехал защитить вас!
С другой стороны послышалось чьё-то кашляние, потом дверь с шумом открылась и на пороге появился старичок, недоверчиво посмотревший на Фролло:
— Это Вы-то епископ?
— Да.
— Заходите, - он шире открыл дверь,впустил Клода: выглянув на улицу, старик посмотрел по сторонам, позвал кучера: - Эй, отведи лошадь и карету на задний двор и заходи в дом. - Хозяин дома прикрыл дверь, не закрыв её на засов. - Марта, накрой стол. К нам приехал епископ.

Фролло, его кучер и хозяин дома зашли в столовую, где был накрыт простой обед.
— Так значит Вас направили сюда разбираться с непорядками? - спросил старик.
— Да. Что здесь происходит?
— Появилась настоящая банда, их много. Они грабят богатых, нас вот не трогают, ну с нас-то что взять, - он горько засмеялся, прокашлялся и продолжил: - А вот кто с достатком живёт, тем туго сейчас. Грабят, жгут дома. Зажиточные из дома лишний раз не выйдут.
— И откуда же они прибыли? - спросил Фролло, ставя стакан на стол.
— Кто ж знает, Ваше Преосвященство! Кто-то говорит, что из южной Франции, но говорят, что они приехали из Испании.
Фролло побледнел:
— Из Испании?
— Вам нехорошо? - обеспокоился старик.
— Нет. Всё в порядке. И кто же решил, что из Испании?
— Да по деревням такие слухи ходят.
— Спасибо, вот, возьмите. Я думал отдать эти деньги первому, к кому зайду.
— Спасибо, господин епископ.
— Прощайте, и хранит вас Господь.
Фролло накинул плащ, опустил капюшон и повелел кучеру выпрячь лошадь:
— Я поеду один.

Слуга знал, что спорить с епископом нет смысла, поэтому спросил разрешения дождаться возвращения Его Преосвященства в этом же доме. Ему не отказали.
Фролло же тем временем, сев на лошадь, отправился в путь.

Когда епископ приехал в селение, то увидел, как и в прежнем, пустые улицы. И ещё тишина. Для шумных деревень в пригородах Парижа это было слишком странно. Он постучал в дверь, и, конечно, ему не открыли.
— Это епископ Жозасский, откройте дверь!
— Почему я должен Вам верить? Вдруг Вы из шайки?
— Так посмотрите на меня в окно и убедитесь, что я говорю правду.
В окно посмотрел мужчина, потом скрылся, и дверь открылась. Клод вошёл и увидел мужчину примерно своего возраста, жену чуть младше его и ораву детей.
— Где находятся эти люди, которые грабят деревни?
— Южнее, на самом краю деревни. Они заняли два дома, там никто не живёт, прошлые хозяева недавно умерли.
— Спасибо. Храни вас Господь.
Мужчина поклонился и открыл Фролло дверь:
— Будьте осторожны.
— Спасибо.
Епископ сел на лошадь, ударил её по бокам и двинулся дальше.

На краю деревни, как и сказал крестьянин, Фролло увидел дым из труб в двух домах почти по соседству; к тому же, оттуда доносились крики и музыка.
Фролло слез с лошади, привязал её к дереву и постучал в дверь. Ничто не изменилось. Он ещё громче постучал кулаком, но и на этот раз реакции не последовало. Наконец, когда он камнем стал стучать по двери, крики чуть стихли и дверь распахнулась. На пороге стоял нищий бродяга, вся комната была заполнена людьми вроде него.
— Жак, кто это там?
— В нашу обитель пожаловал святоша! - раскатисто загоготал Жак.
— Ну так пусть заходит!
— Добро пожаловать, кто Вы будете? - спросил Фролло другой нищий, сидевший на полу у двери.
— Епископ Жозасский, - твёрдым негромким голосом ответил Клод.
— Ого, какая честь! - присвистнул ещё кто-то.
— Чего Вы забыли у нас?
— Я приехал по повелению архиепископа. Ему доложили о беспорядках в предместьях Парижа.
— И что?
— За вами выслан отряд. Если вы не уберётесь сами, то они заставят вам сделать это.
— Какая теперь разница! Мы пытались заработать честно, но в Париж нищих не пускают, а здесь не платят.
— Мы пытались прокормиться, господин епископ, честно прокормиться, но мои братья и сёстры не могли этого сделать. Поэтому они пошли на крайние меры.
— Эсмеральда, - едва не сказал Клод; имя девушки осталось у него на губах.

В бледной, худой девушке он с трудом признал Эсмеральду. Её волосы не были усеяны монетками - теперь они были наспех сплетены в одну косу и перевязаны верёвкой. Сама она была одета в рубище, подвязанное красным платком. Под огромными чёрными глазами цыганки были чёрные круги; щёки её стали впалыми.
Фролло замер на месте - он был потрясён до глубины души её видом и состоянием.

— Откуда же вы прибыли? - вышел он из забытья.
— Мы четыре года слонялись по свету, проехали юг Франции, северную Италию, всю Испанию, включая Андалусию.
— Не жили ли вы раньше во Дворе Чудес? - осторожно спросил Фролло, не желая выдавать себя.
— Жили, но нам пришлось уехать. Заработков не стало.
— Вас ведь было больше...
— Голод и чума - вот почему нас так мало. Король Алтынный умер одним из первых. Когда заразились уже двадцать или больше человек, мы отдали их врачам, а сами бежали. Но есть было нечего. Самые слабые умирали от голода.
— Теперь мне всё ясно. В город вам нельзя будет войти, это распоряжение покойного короля.
— И что же нам делать? Солдаты убьют нас, как котят!
— Попробуйте поступить в армию. Страна ведёт войну, ей нужны солдаты.
— И как же?
— Когда придут солдаты, скажите, что хотите пойти на службу. Я предупрежу капитана городской стражи.
— А кто капитан? Всё так же де Шатопер? - спросила Эсмеральда.
— Сожалею, сударыня, но де Шатопер был разжалован в лейтенанты и погиб при мятеже Людовика XII год назад, - холодно ответил Клод.
Эсмеральда посмотрела на него глазами, полными ужаса, потом развернулась и села. Какая-то тётка увела её в другую комнату.
"Проклятье!" - прошептал Клод.
— Хорошо. А женщины?
— Сударыни, вы бы согласились работать в кабаре? - спросил Фролло.
На несколько мгновений повисла тишина.
— Да...
— Если кто-то из вас умеет делать что-нибудь руками, шить, например, вы можете в этом попытать счастья.
— Это было бы замечательно!
— Хорошо. Это я и передам архиепископу, - Фролло развернулся и вышел на улицу. Уже темнело.

— Господин епископ, разрешите спросить?
Клод вздрогнул.
— Эсмеральда?
— Что сталось с моим Фебом? Он не мог умереть!
— Он погиб. Его жена осталась вдовой, а дочь сиротой. К тому же, Феб успел промотать почти всё, что ему досталось после свадьбы, Флёр-де-Лис пришлось переехать в дом поменьше, а поместье сдавать в аренду за гроши, потому что там почти ничего не осталось.
— Это не может быть правдой...
— Эсмеральда, скажи, ты хочешь вернуться в Париж? Если ты не хочешь жить со мной, то я мог бы обеспечивать тебя. Я хочу, чтобы ты стала как прежде! Такой же весёлой и счастливой. Клянусь, я всё сделаю, лишь бы ты была счастлива.
— Я не буду такой, как была раньше. Слишком много случилось.
— Я понимаю. Прошу, ночью, часа в три, выйди на улицу, приедет человек в телеге и заберёт тебя в Париж. Поживёшь пока в монастыре. Только умоляю, не ходи на улицу, нищенок ловят и предают Инквизиции. Боюсь, я могу не успеть спасти тебя от... - мужчина закусил губу; он поник. - Я пытался забыть тебя, но видимо, мне это не суждено. Умоляю, не противься мне. Я постараюсь тебя забрать, как только смогу.
— Господин, я не...
— Не называй меня так! Мне тяжко слышать это от тебя, я не хотел бы так прожить свою жизнь. Я хотел бы прожить её с тобой...
— Как же мне Вас называть?
— Называй меня по имени. И не на "Вы".
— Клод... Я не могу. Я должна разделить с ними их судьбу.
— Пойдёшь работать в бордель? Спать с пьяными школярами и солдатами? Ты ведь не умеешь шить. Тогда твоя дорога только туда.
Эсмеральда с ужасом посмотрела на него, потом склонила голову и сказала:
— Хорошо. Делайте со мной всё, что хотите.
— Ты позволяешь мне спасти тебя? - Фролло был счастлив едва ли не первый раз за все четыре года.
— Да, позволяю. Только потому, что я должна найти свою мать.
— Спасибо, Эсмеральда, спасибо! - Клод взял её руки и поцеловал. - Спасибо. Я должен ехать. Мы скоро увидимся. Запомни, в три часа ночи. И возьми с собой фонарь.
— Хорошо, Клод...

— Останови у Собора Богоматери, - сказал Фролло, садясь в карету.


* * *

Епископ поднялся в звонницу. Квазимодо был там.
— Послушай, ты помнишь Эсмеральду?
— Конечно, господин! Как не помнить!
— Сегодня ты поедешь за ней, ночью, как только пробьёшь полночь. Поедешь в последнюю деревню за воротами Сент-Антуан. В три часа пополуночи она будет ждать тебя с фонарём, привези её в Собор и тайно размести у себя. Возьми матрас. Одежду я куплю и привезу через несколько дней. Понял?
— Да, господин. А где я возьму лошадь и телегу?
— В монастырском дворике есть конюшня. Забери оттуда, но обязательно поставь на место.
— Хорошо, господин.
— До свидания, Квазимодо.
— До свидания, господин.

* * *

Ровно в три часа ночи у последнего дома в деревне лошадь, запряжённая в телегу, встала на дыбы и заржала. Эсмеральда осторожно приблизилась к телеге, освещая путь фонарём. Она заметила человека, сидящего на козлах и без труда узнала Квазимодо. Он не вызвал у неё ужаса - она лишь слабо улыбнулась горбуну и села в телегу.

На рассвете повозка с горбуном и спящей цыганкой въехала в монастырский двор. Квазимодо отнёс девушку в звонницу, а, спустившись, поставил лошадь и телегу на место.

@темы: нотр дам де пари, фролло

00:43 

Опоздание?!

Глава 5.

В маленькой комнате Эсмеральды не горели свечи. Когда цыганка и священник вошли, девушка зажгла масляную коптящую свечу и достала кое-какой еды.
— Почему Вы не снимете капюшон? - спросила она, садясь напротив Клода.
— Не хочу, чтобы Вы видели моё лицо.
— Оно ужасно?
— Для многих - да, возможно, и для Вас.
— Как скажете, - Эсмеральда отодвинула свечу. - Я хочу немного открыть окно, здесь слишком душно стало.
Девушка подошла к окну и распахнула его.
— Как красиво. Правда?.. - она замялась. - Простите, но я не знаю Вашего имени. А впрочем, это не так важно. Угощайтесь.
— Нет, спасибо, - Клод повернулся к окну, - и правда, очень красиво.

Разыгрывавшийся ветер подобрался и к этому окну, и Фролло не успел удержать капюшон.

— Кто Вы? - закричала Эсмеральда.
Вместо молодого мужчины, коим Клод показался ей по голосу, она увидела чересчур взрослого мужчину: редкие седые волосы и глубокие морщины на лбу делали его таковым.
— Я не могу Вам этого сказать.
— Я думала... что Вы молоды, а Вы... Вы настоящий старик!
— Простите, я не знаю Ваше имя. Я не старик, послушайте! - Эсмеральда отбежала в дальний угол комнаты и испуганно глядела на Клода. - Позвольте, я кое-что расскажу Вам о себе. Мне всего 36 лет. А моя внешность... Вероятно, это книги. Кроме них я не видел последние 20 лет ничего, только знания меня занимали все годы.
— Вы... Простите, ведь я не знала... Вы не кажетесь мне ужасным или страшным...
— Я... Мне лучше уйти, - Фролло встал и тяжёлой поступью подошёл к двери. Оглянувшись, он добавил:
— Постойте! Сядьте, я хочу узнать о Вас больше.
— Больше? Хорошо... К 16 годам я окончил четыре факультета университета. И когда мне было немногим больше, чем Вам, у меня умерли родители. Чума... И я остался сиротой с новорожденным братом на руках. Вот почему я так выгляжу. Я седой и почти лысый, да. Но я не старик, нет! Вы пробудили во мне юношу, которого я прятал 20 лет в глубине себя... Простите, я уже не знаю, что говорю. Но одно я знаю точно: мы никогда, никогда не будем с Вами вместе. Не спрашивайте почему, это так. Но, я уже наговорил лишнего. Я должен уйти, прощайте. - Оглянувшись, Фролло добавил: - Вы можете не беспокоиться, я больше не потревожу Вас. Но позвольте попросить Вас об одном: не танцуйте на Соборной площади. Мои окна выходят на неё и я буду вспоминать Вас и терзаться. Не делайте мне больно, умоляю.
— Хорошо... Я обещаю...
Фролло с силой захлопнул дверь.

Уснувший Париж тревожил только ветер. Клод шёл по улице медленно, словно на казнь, где обвиняемым и главным зрителем одновременно будет он. Неожиданно покой и тишина были прерваны голосом цыганки:
— Постойте! Постойте! - девушка подбежала к остановившемуся изумлённому Клоду: - Я знаю, знаю истинную причину!
— Вы? Нет, Вас не должно быть здесь...
— Это неважно. Вы не сказали главного! Вы стали священником! Это и есть причина.
— Вы неправы, я не принадлежу Богу.
— Лжёте. Я видела ворот Вашей сутаны! Никогда не появляйтесь, слышите? Мне противно видеть Вас! И всё из-за Вашей лжи!
— Проклятье! - прошептал Фролло. Потом развернулся и быстро зашагал в парижскую ночь в сторону Собора Богоматери.

@темы: нотр дам де пари

23:13 

Опоздание?!

Глава 4.

Вечерняя мгла окутала Париж, проникла во все уголки Собора. Колокола на башнях издали последние звуки после ночной службы, и Квазимодо, подобно пауку, спустился по стене и, хромая, побежал к Мосту Менял. Он точно помнил наказ Клода: отвлечь. Но как? Этого он пока не знал. Архидьякон сказал, что она ему обязательно поможет, значит, нужно было придумать, что сделать такого, чтобы она ему помогла. Горбун решил обшарить свои карманы и внезапно наткнулся на небольшой ножик.
Где-то невдалеке послышались шаги и звон бубенчика. Квазимодо резанул себе ногу, спрятал нож и громко застонал своим низким хриплым голосом. Шаги заметно ускорились. Краем глаза Квазимодо заметил цыганку, бегущую к нему.
— Что с Вами? Вы ранены?
Квазимодо закивал.
— Бедный! Вам нужно перевязать ногу, но сначала промыть рану, - девушка задрала юбку и оторвала от подола длинный и широкий кусок ткани. Смочив край в Сене, она смыла грязь и туго перетянула тканью повреждённое место. - Пойдёмте со мной во Двор Чудес, там я смогу приложить лекарство...
Квазимодо показал, что он не слышит его.
Девушка нисколько не пугалась звонаря лишь потому, что была непроглядная тьма, и цыганка не видела его уродства.
— Проводите меня до Собора Богоматери, прошу Вас, - промычал Квазимодо. - Нет, не нужно. Вот, я дам Вам этот свисток. Это звук, который я слышу. Ну, кроме колоколов. Когда Вам будет нужна моя помощь, дуньте в него, и я приду Вам на помощь. Прощайте.
Квазимодо зашагал, хромая, по направлению к Собору.
Прошло несколько минут, пока цыганка очнулась и вспомнила, что ей была назначена на вечер встреча. Часы, меж тем, пробили семь часов. Эсмеральда поняла, что совершенно опоздала на свидание и её Феб, её прекрасный, милый Феб уже ушёл. Девушка села на камень неподалёку от моста и заплакала. Так прошло ещё полчаса. Наконец, она встала и пошла через мост домой, во Двор Чудес.

* * *

Фролло, между тем, времени не терял. Священник нашёл кабаре, о котором говорил капитан, и, посильнее закутавшись, стал его дожидаться. Прошло немало времени, прежде чем господин де Шатопер явился. Клод заслонил ему вход, процедив "Давайте отойдём".

— Ну и что Вам от меня нужно? У меня сейчас...
— Свидание, - закончил архидьякон. - Это я знаю. Но, если Вы сделаете хотя бы один шаг за порог, об этом узнает тот, от которого Вы это столько времени скрываете.
— О ком Вы?
— Не глупите, Феб. Это Ваша драгоценная невеста, за чьим приданым Вы охотитесь, не так ли?
— Откуда Вы всё знаете? - вспылил Феб.
— Я не последний человек в городе, капитан, я знаю очень и очень многое. А вот о Ваших похождениях ей станет известно не обязательно от меня. Здесь за Вами наблюдает ещё несколько человек.
— Нет, прошу Вас, не надо! Я ухожу, - Феб и в самом деле подбежал к лошади.
Фролло крикнул ему вдогонку "И не смей приближаться к Эсмеральде, или пожалеешь!". Феб обернулся, вскочил на лошадь и, что было мочи, удрал от "Яблока Евы".

Подождав, пока стихнет стук копыт коня Феба, Фролло широкими шагами пошёл в сторону Собора.
Пройдя несколько кварталов и перейдя мост, он увидел Квазимодо.
— Квазимодо?! Ты? А где она?
— Она ушла, во Двор Чудес недавно. Примерно, полчаса назад.
— Немедленно иди в Собор. И никому не говори, где я.

Глухой звонарь ушёл, а Фролло бросился обратно, догонять Эсмеральду. Пробежав пол-Парижа, разбудив нескольких бродяг, которым не посчастливилось найти себе приют на эту ночь, он, за предпоследним поворотом к Двору Чудес, увидел Эсмеральду.
— Эсмеральда! Стойте!
— Кто Вы?
— Вы не помните меня? Конечно, нет... Я Вам напомню: Две недели или больше назад Вы помогли мне, где-то здесь, неподалёку.
— О, да, теперь я вспомнила. Прошу, пойдёмте со мной. Я звала Вас тогда, но Вы отказались. Не отказывайтесь сейчас!
— Хорошо, идёмте, - мужчина ещё сильнее закутался в плащ и ниже опустил голову.

@темы: нотр дам де пари

01:15 

Опоздание?!

Глава 3.

Днём ранее.

Эсмеральда возвращалась во Двор Чудес, как и в любой другой вечер. В одном из переулков она услышала несколько мужских голосов и лошадиное ржание. Её козочка, Джали, испугавшись топота копыт, кинулась в соседний переулок. Улицы, по одной из которых шла цыганка, а по другой мужчины, соединённые переулками, огибали дом квадратом. Сделав круг в попытках поймать Джали, цыганка наткнулась на офицеров. Один из них, самый высокий, с тонкими аристократическими чертами лица и светлыми волосами обратился к ней:
— Что ты делаешь в такой поздний час возле Двора Чудес, крошка? Разве ты не знаешь, что это за место?
— Я направляюсь домой.
— И где же ты живёшь?
— Во Дворе Чудес, мсье.
— Во Дворе Чудес? - офицер был немало удивлён. - Во те на! Может, нам проводить тебя?
— Нет, я дойду сама, - девушка развернулась, чтобы уйти, но в этот момент сильные руки схватили её за талию:
— Ты поедешь со мной. Не переживай, я довезу тебя до твоего дома, - в этот момент мужчина посадил её на лошадь, ловко запрыгнул сам и обратился к остальным: - Поезжайте без меня. Я скоро буду.
И, пришпорив лошадь, он пустился в сторону Двора Чудес.
— Джалии! - Эсмеральда испуганно закричала, поняв, что её козочка осталась там. - Остановите лошадь!
— Ни за что.
— Тогда я спрыгну!
— Ну, что случилось? - офицер повернул её к себе лицом.
— Джали! Она осталась в том переулке! О, господин, я должна вернуться за ней!
— Хорошо, - офицер развернулся и поскакал обратно в тот переулок.

Эсмеральда спрыгнула с лошади, пробежала чуть вперёд и увидела Джали, пьющую из фонтана на углу дома. Коза радостно заблеяла и бросилась к хозяйке. Офицер, ухмыльнувшись, подъехал к ним, подтянул Эсмеральду в седло и они тронулись, а Джали бежала рядом.

* * *

— Мы приехали, благодарю, - цыганка спрыгнула на землю.
— Когда я снова увижу тебя?
— Я... я не знаю. А как Вас зовут, господин офицер?
— Простите, что не представился: Феб де Шатопер. Капитан королевских стрелков. А как зовут тебя?
— Эсмеральда.
— ЧуднОе имя. Испанское?
— Да, оно означает изумруд.
— Я приеду завтра утром. Сейчас меня ждут неотложные дела.
— Я буду ждать, Феб.

Капитан, поклонившись, пришпорил лошадь и уехал.

Эсмеральда вошла на главную площадь Двора:
— Что здесь происходит?
Клопен и все остальные тут же обернулись и замолкли:
— Я хочу повесить этого бездельника. Он забрёл к нам, но он не один из нас. И он не только не прошёл испытание, но никто не захотел брать его в мужья.
— Я беру его. Разумеется, если он согласен.
— Он согласен на любую, даже на Горбатую Мари, - Клопен звучно захохотал.

Клопен приказал снять беднягу-поэта с эшафота и приказал подойти ему и Эсмеральде. Затем, он подал мужчине кружку:
— Разбей.
Гренгуар послушно бросил её на землю, и та разлетелась на четыре части.
— Объявляю вас мужем и женой на четыре года. Теперь ты наш брат. Идите.

Молодожёны убежали с площади, а местный палач был раздосадован, что ему не удалось повесить даже сочинителя той нудной мистерии.


* * *

— Как Вас зовут?
— Пьер Гренгуар, я поэт. А Вас?
— Эсмеральда. В переводе с испанского, моё имя означает изумруд, - она умолкла, погрузившись в мысли. Пьер нашёл хлеб, яблоки и вино и принялся их уминать. - Скажите, Вы ведь умеете читать, что значит Феб?
— Феб?
— Да, что означает это имя?
— Кто же осмеливается носить такое имя? - Гренгуар был повержен. - Если я правильно припоминаю, то в переводе с греческого Феб означает Солнце.
— Солнце, - мечтательно произнесла Эсмеральда. И через несколько минут она заговорила вновь: - Спокойной ночи, Пьер, - и ушла в соседнюю комнату.

* * *

Следующим утром Феб приехал к её дому.
— Эсмеральда! - позвал он.
— Феб! Я иду, Феб! - радостно крикнула она. - Идём, Джали!
Цыганка и козочка спустились, девушка села в седло к офицеру и они двинулись к площади Собора...

@темы: нотр дам де пари

21:18 

Рождение

Глава 1. Часть 2. Цыганка, священник,

Кто-то в толпе крикнул "Эсмеральда!". Люди дружно флегматично пожали плечами и вернулись к созерцанию мистерии.

— Это что за безобразие? - обалдело воскликнул Гюго. - Совсем распустились! - он макнул перо в чернильницу, и быстро добавил толпе зевак, стоявших в залЕ Дворца Правосудия, восхищения и желания бросить просмотр пьесы ради ножек цыганки.

Внутренне негодующие, но внешне ликующее сборище бросилось на соборную площадь.
Среди уже собравшихся людей выделялось восхищённое и недвижимое лицо на изрядно полысевшей голове. Тело этого высокого, крепко сложенного человека облачено было в сутану. Он иногда дёргал наглухо застёгнутый воротник: ему казалось, будто он задыхается, но он не понимал от чего: то ли от восторга по поводу ножек Эсмеральды, то ли из-за обильного чёрного дыма костра неподалёку от него.

— Господин Фролло, - тихо позвал священника ВиктОр, но тот даже бровью не повёл. - Мсье Фролло! - писатель похлопал его по плечу. Наконец, святой отец обернулся:
— Что Вам от меня нужно? - холодно и чеканно спросил Клод.
— Что же так недружелюбно? Я Вас создал, между прочим! - возмутился Гюго.
— Я впервые Вас вижу, и иметь с Вами дело мне вовсе не хочется. Я смотрел на этого ангела, а не на Вас.
— Ты! Плод моего воображения! - задохнулся на этот раз уже писатель, но от наглости персонажа.
— Я живу не в Вашем воображении, а в Париже.
— Ты живёшь в моём романе, как и все вокруг! Одна строчка - и ты юнец, а она ещё не родилась!
— Что ж, ладно, но чего Вам нужно от меня? - уставшим голосом спросил Фролло.
— Почему Вы совершенно не злы? Она же язычница!
— Она прекрасна... - мечтательно изрёк Клод.
— Но ведь она почти колдунья!
— И хорошо!..
— Фролло! Да что с Вами происходит? - Гюго был в ужасе.
— Оставьте его в покое! - крикнула подошедшая к мужчинам цыганка.
— Эсмеральда?! - ещё больше удивился Виктор.
— А что в этом такого? Он вполне ничего...
— Но он же тебе в отцы годится! - открыл рот Гюго. - Ты вообще в солдата влюбишься!
— Мне священник нравится!
— Мало ли, кто тебе нравится!

Виктор отошёл от них и посмотрел в листы романа: снова всё было перепутано, - писателю вновь пришлось всё исправлять, - и вуаля! Эсмеральда вернулась на ковёр у костра, а лицо Клода стало мрачным и суровым.
Гюго выдохнул: всё пришло в норму. До поры до времени...

@темы: нотр дам де пари

22:17 

Рождение

Часть 1. Глава 1.

— Ну и холодно же! Хочу лето! - рассуждал Гренгуар, потирая руки от холода.
Солнце засветило ещё ярче, снег пропал, и трава и деревья зазеленели. Наступил июнь.
— Вот, теперь-то лучше!.. А это что такое? - только сейчас поэт обратил внимание на листы у него в руке. - «Праведный суд Пречистой девы Марии»? Что ещё за?!! Моралитэ? Кто написал эту брехню? Я? - завопил Гренгуар. - Да никогда! Я хороший поэт, а это нудятина из нудятин! - и поэт попытался выкинуть листы с моралитэ.
Но не тут-то было...
— Кхе-кхе, - кто-то меня забыл? - спросил молодой мужчина лет тридцати в строгом камзоле. - Кто разрешил Вам менять время года? Это же Праздник шутов! Шестое января! А Вы пожелали... ИЮНЬ??
— Простите, месье, а кто Вы вообще? - поэт поперхнулся.
— Я - пишу этот роман, а Вы - лишь герой этой истории! - Великий Писатель Виктор-Мари Гюго решительно исправил всё, что изменил Гренгуар.
Листья внезапно пожухли, опали, пошёл снег и солнце перестало греть.
— Лучше бы Ваш праздник был в июне... Или бы одели меня! - ворчал Пьер.
— Ты у меня по сюжету - нищий бродяга, - вполголоса проговорил Виктор.
— Кто? - возопил Гренгуар.
— Нищий бродяга, поэт по совместительству. А теперь марш во Дворец правосудия! - Гюго повелительно произнёс это и немедленно записал.

Гренгуар поплёлся во Дворец правосудия, хотя на лице у него было написано, что он ждал этого чуть ли не всю жизнь.
Довольный Виктор-Мари вернулся к бумагам.

* * *

Жеан сидел на подоконнике не слишком далеко от земли, болтая ногами и о чём-то задумавшись.
— У меня же скоро экзамены! Столько учить, а я тут сижу! Надо идти готовиться, - вполголоса проговорил Жеан и проворно спрыгнул с подоконника.
— Та-а-ак, куда это мы собрались? - спросил Гюго, оказавшийся аккурат под окном, на котором сидел младший из братьев Фролло.
— М-месье, а позвольте узнать, кто вы? - заикаясь спросил школяр.
— Я создаю эту историю, которую Вы, молодой человек, безбожно искажаете! - негодующе ответил писатель.
— Историю? - удивился паренёк. - Вы простите меня, мне нужно идти, - он попытался сбежать по стеночке, но Гюго ловкими движениями пера вычеркнул строчки, искажённые Жеаном, и тот быстро вернулся на подоконник к приятелям, присоединившись к общему галдежу и гулу. Он продолжал посматривать вниз на улицу, но сюжет уже тёк по предначертанному плану.

* * *

Поэт Пьер Гренгуар стоял на мраморном столе, дрожа при виде негодующей толпы. А мысленно он проклинал Гюго, который поставил его в столь дурацкое положение. Люди грозились убить его тут же, если представление не начнётся тотчас, а ещё Пьер точно знал, что его казнит епископ, если представление начнётся сейчас. Никогда прежде Гренгуар не оказывался в столь дурацкой ситуации.
Толпа требовала хлеба и зрелищ. Ну, или хотя бы просто зрелища.
Пьер кашлянул. Потом ещё и ещё. Наконец, поэт спустился в клетку, где находились актёры, и приказал им подниматься наверх.
— Скорее, скорее, - подгонял он их с видимым энтузиазмом, но внутри ему было глубоко наплевать на эту скучнющую писанину, которой он должен был гордиться по желанию писателя. И он отчасти был рад обладанию ею. И ещё больше рад тем, что он - автор того действа, которое сейчас увидят парижане.
Гордость, как заверял читателей Гюго, переполняла поэта.
А на самом же деле ему не терпелось сбежать отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

Актёры поднялись на сцену и начали выступление. А Пьер с каждой минутой всё с большим страхом посматривал на двери. Наконец, процессия проследовала в зал.

«Всё идёт просто на редкость отлично!» - радостно отметил про себя Гюго, продолжая писать главу.

Жеан по-прежнему сидел на подоконнике, гогоча, казалось, на весь Дворец Правосудия.

Народ кричал, что пьеса ужасна и всем хотелось разорвать поэта на куски.

Посол и иже с ним флегматично отнеслись к мистерии, лишь иногда поглядывая на Мраморный стол.

Гюго был доволен: всё шло так, как он задумал.

@темы: нотр дам де пари

Фанфики

главная